Такое не забудешь...

Такое не забудешь...

«Если бы шахта действовала, я бы до сих пор в ней работал», - говорит Андрей Монов

У Андрея Монова три профессиональных праздника — День пограничника, День металлурга и День шахтера. И два дня рождения. Тот, которыми по паспорту, он отметил в прошедшую среду, 2 августа. А второй отмечает в конце октября. В тот день, когда он последний раз спустился в шахту. И хотя за 10 лет работ под землей бышо много и праздников, и будней, именно тот, последний день на «Западной», он запомнил навсегда.

Свою жизнь с угольной отраслью Андрей Монов связал далеко не сразу. Окончив механико-металлургический техникум в Красном Сулине, шесть лет отработал слесарем по газовому оборудованию на металлургическом заводе. Потом обзавелся семьей, родилась дочь, зарплаты уже не хватало. «За копейкой» Андрей спустился в шахту. Шесть лет из десяти он проработал на «Степановской», потом, когда ее закрыли, перешел на «Западную». Работал по разным специальностям, но неизменно в лаве. Был ГРОЗом, горнорабочим, комбайнером, звеньевым, печкорезом.

Признается — шахта пришлась ему ближе, чем завод. Она будто затягивала. Даже потом, когда в угольной отрасли начался кризис, предприятие то работало, то нет, начались перебои с заработной платой, он сколько раз думал — все, хватит, нужно уходить! Но заканчивался отпуск — и Андрей снова шел в шахту.

Работать приходилось в замкнутом пространстве, иной раз на коленях и вручную — когда били печь, ее максимальная высота была чуть больше 1 метра. Но никакого страха перед шахтой, по словам Андрея, у него даже в первые дни не было.

- «Степановская» ведь не такая глубокая, - говорит он. - Там стволы были наклонные, спускаться в лаву было не так страшно, как по вертикальному стволу, где под тобой — чернота и пустота. По наклонному даже пешком можно было выйти на поверхность.

Вертикальные же стволы — как мышеловки. Можно не выбраться. И однажды он в нее угодил, оставшись в живых буквально чудом.

...На «Западной» была вторая смена. Звено поехало в лаву, а Андрей Монов с напарником получили наряд доставить насос в зумпф (нижняя часть шахтного ствола, отстойник для сбора грунтовых вод — прим. авт.) и откачать воду.

- Мы свою работу сделали и ждали дальнейших указаний, - вспоминает Андрей.- А в начале шестого случилось непонятное

- вода стала прибывать, хотя насосы работали. Мы хотели выяснить, в чем дело, но связь уже не работала. А вода прибывала на глазах. Поплыли скамейки, столы. В тот момент мы были на центральном подземном пункте. Решили — надо выбираться. Попытались открыть дверь, но не смогли. Потом открыли окошко на двери, а оттуда вода как хлынет! А окошко это примерно на таком уровне было, - Андрей подносит руку к своему лицу. -Нас там было четверо. Я ногами уперся в дверь, спиной — в фидер. Еле открыл ее! Воды было уже столько, что пришлось нырять в буквальном смысле слова. Мы все побросали — фуфайки, спасатели. Я ребят вытолкнул, а сам думаю — если дверь закроется, сам я уже ничего не сделаю.

Но он успел. Они направились к стволу, держась руками за водяные трубы под кровлей. Ноги дна уже не доставали.

- Струю воздуха кидало то в одну сторону, то в другую, гул стоял страшный, - вспоминает Андрей. - Проплыв метров 30-40, поднялись на возвышение у ствола, там сухо было. Недоумевали, что делать? По трубам стучали, чтобы дать знать, что мы здесь. Кто-то предложил по канату наверх лезть. А это 800 метров! Отказались, конечно. Думали, плот сбивать и ждать, когда вода прибудет настолько, что поднимет нас на поверхность.

- Мокрый насквозь, без фуфайки, я за 15 минут пачку сигарет выкурил, -продолжает Андрей. -Меня всего трясло и от холода, и от нервов. Вся жизнь перед глазами пролетела. Мне говорят, чтобы успокоиться - укуси себя за руку. На следующий день, когда я уже лежал в больнице, обнаружил у себя кровоподтек на пол-ладони. А там, под землей, я боли даже не почувствовал.

А потом к ним опустился горноспасатель в кондукторской клети. В начале десятого Андрей Монов поднялся на поверхность.

Справиться с нервами он смог далеко не сразу. Признается, залпом выпил полбутылки самогона, будто воду. Домой попал не сразу — сначала его вызвали в диспетчерскую, и он рассказал, что знал и видел. А жене к тому времени сказали, что вся вторая смена погибла...

После пережитого Андрей Монов полтора месяца провел на больничной койке. Когда открывал дверь, сильно повредил позвоночник. Почувствовал это он только на следующий день. Утром сно-
ва пошел на шахту узнать, как дела. А назад уже едва дошел, ноги идти отказывались.

ПОЧТИ месяц в травматологии, потом столько же в нервном отделении. Там он встретился с теми, кто в шахте провел долгих шесть дней, ожидая спасения. Увидев Андрея, они обрадовались: «Ты живой! А мы уже тебя похоронили». Признаться, он и сам не верил, что застанет их живыми.

- Поблагодарите, пожалуйста, врачей, которые нас лечили: заведующую неврологическим отделением Валентину Евгеньевну Щукину, врачей Ирину Колесникову, Сергея Логачева. Они очень внимательно к нам отнеслись, поставили на ноги.

Горняки, пережившие страшную аварию на «Западная», теперь встречаются каждый год. Свой общий второй день рождения они решили праздновать 29 октября, в день, когда на шахте «Западная» завершилась поисково-спасательная операция.

... После этой аварии с ними работали не только медики, но и психологи. Они уверяли: «Пройдет лет пять — и все забудется». Неправы они оказались, говорит Андрей Монов. Такое не забудешь.

Наталья КУШНИР Фото автора