26 апреля — День участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф и памяти жертв этих аварий и катастроф. Эта дата отмечается ежегодно. В этот день также по всему миру отмечается Международный день памяти о чернобыльской катастрофе.
В 2026 году мы отмечаем 40‑ю годовщину аварии. Сорок лет назад, в ночь с 25 на 26 апреля в городе энергетиков Припяти в Чернобыльском районе Киевской области на атомной электростанции взорвался четвертый энергоблок, который был построен тремя годами ранее. В ликвидации последствий аварии участвовали тысячи людей со всего Советского Союза. По официальным данным, общее количество ликвидаторов составило более 500 тысяч человек.
На территории 30‑километровой зоны в Чернобыле стоит Ильинский храм. Это действующая церковь. Рядом с ней — колокол скорби. Каждый год в ночь аварии, в 01 час 23 минуты, звонарь начинает отбивать удары. Их количество равняется числу лет, прошедших со дня катастрофы. В этом году колокол должен прозвучать сорок раз.
…А знаете, как меряют время жизни ликвидаторы последствий аварии? Круглыми датами со дня аварии. «Он дожил до тридцатой годовщины», «Он ушел после пятнадцатой», — так говорят они. В Новошахтинском отделении Ростовской организации инвалидов «Союз «Чернобыль России» на сегодняшний день семнадцать человек. Одиннадцатый год ее возглавляет Николай Пономарев.
— Если честно, я никогда не думал, что доживу до сороковой годовщины, — признается Николай Федорович.
Задача общественной организации ликвидаторов-чернобыльцев — сохранение памяти о трагических событиях, защита прав и интересов тех наших земляков, кто ценой своей жизни и здоровья спасал мир от последствий ядерной катастрофы. Льготы, выплаты, возмещение вреда, начисление вдовам чернобыльцев компенсации.. В разговоре председатель настолько профессионально говорит об этом, что я решила, что по образованию он юрист.
— Нет, я не юрист, — улыбается собеседник. — Но в процессе все это освоил. Пришлось! Поднимал документы, изучал. Обращался в Верховный суд — добился более высоких коэффициентов по возмещению вреда нашим ликвидаторам.
По специальности Николай Пономарев — химик. В Новошахтинске он с раннего детства, окончил 40‑ю школу. После института работал на Тобольском пропиленовом заводе, а потом вернулся в наш город и работал на шахте в Самбеке.
— В Чернобыль меня направили в 1988 году, от военкомата, — рассказывает он. — Я же был офицером запаса, срочную отслужил на Кавказе, в инженерных войсках, причем наш полк обслуживал тактическое ядерное оружие.
Николаю было 32 года. Он был женат, у него был сын. В Чернобыль от Новошахтинска он ехал не один — из нашего города тогда туда направили 24 человека. Сейчас из них в живых осталось трое.
— Я был командиром взвода особой обработки. Под моим началом — тридцать человек, все «партизаны» — тогда так называли воинов запаса. Нашей задачей было убирать радиоактивную пыль.
Склады, административные здания — все это под большим давлением, начиная с крыш, «мылось» концентрированным моющим средством. Грунт, куда стекали смывы, тоже утилизировали. Если после помывки уровень радиации не падал до нужных показателей, сдирали обшивку крыш, вывозили в могильник. С дорожных плит, с асфальта радиационную пыль убирали так: разводили клей БФ‑6, заливали. Когда масса застывала, резали на квадраты и тоже сбрасывали в могильник. Страшно ли было?
— Все это было очень обыденно. Станция как станция, разве что четвертый реактор «обрубленный» — он уже в саркофаге был. Другое дело, что на тот момент в нем уже трещины пошли. Но ни о чем таком как‑то не думалось. Есть задача — мы ее выполняем. Тем более что большинство ребят вообще о радиации толком ничего не знало.
Новошахтинское отделение организации инвалидов «Союз «Чернобыль России» было создано 3 декабря 1992 года как филиал региональной организации.
Первым председателем объединения ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС был Сергей Пасаженников. С 1994 года организацию возглавлял Виктор Киркоро, кавалер ордена Мужества.
Николай Пономарев был избран председателем в сентябре 2015 года. Награжден медалями «За спасение погибающих» и «За отличие в ликвидации последствий чрезвычайной ситуации».
Всего на счету новошахтинских ликвидаторов — членов отделения Союза — шестнадцать орденов Мужества и орден Красной Звезды, две медали «За заслуги перед Отечеством» второй степени, 63 медали «За спасение погибающих» и три медали «За отличие в ликвидации последствий чрезвычайной ситуации».
Считается, что воздействия радиации человек не ощущает. На самом деле в воспоминаниях многих ликвидаторов можно прочитать о том, что во рту появлялся металлический привкус, а горло начинало першить, как при ангине.
— Да, это так. — подтверждает Николай Федорович. — Утром полк — а это тысяча человек — выходит к умывальникам, и все кашляют. Так щитовидка на радиацию реагировала.
Фактически радиоактивная пыль была везде: в казармах, на одеялах. По-хорошему там нельзя было находиться без средств индивидуальной защиты. Только кто об этом думал! Вспоминает собеседник и работы по ограждению зоны отчуждения: на столбы натягивали колючую проволоку. Столбы эти были из того самого страшного рыжего ядерного леса, и их пилили руками. У некоторых шла носом кровь, кожа покрывалась красными пятнами и чесалась, пробивал озноб. Работали по часу, потом менялись. Поскольку о радиации Николай Пономарев знал больше окружающих, опасность он подмечал сразу.
— Когда только приехал, смотрю: у столовой двое сидят на турбинном вале, — вспоминает он. — Откуда он здесь? Попросил замерить уровень радиации. Тридцать пять рентген в час! Ребят тех сразу в медсанбат. Мы еще не закончили служить — их уже похоронили…
В Чернобыле Николай Федорович отработал шесть месяцев. Вернулся на шахту в Самбек. Дважды по путевкам ездил в Чехию, в санаторий в Карловых Варах.
— Нас, чернобыльцев, туда отправляли группами — по пять-шесть человек с нескольких шахт, — делится воспоминаниями земляк. — Там, в санатории, шахтеров тоже было немало — с Кузбасса, с Урала. Главный врач там работал потрясающий! Он никаких аппаратов не признавал. Давление проверял, сердце «слушал» — все руками!
Николаю Федоровичу 69 лет. На вопрос «Как здоровье?» он улыбается: «Сахар давит!» Он из казачьего рода, причем в роду много долгожителей. Бабушки-дедушки жили до 94 лет. Жива его мама — ей сейчас 92 года. Против таких генов и радиация пасует!
— Гены, конечно, много значат, но у долголетия есть еще один секретный фактор, — собеседник хитро прищуривается, — здоровый пофигизм. Ну а если серьезно, паника никогда и никому здоровья не добавляла.
От души желаем всем ликвидаторам дожить до следующих юбилеев этой даты — и до пятидесятого, и до шестидесятого, и далее. А всем ушедшим — вечная память и вечная благодарность.
