Новошахтинец Николай Константинович Смагин, практически с рождения попавший в детский дом, всю жизнь искал своих родных
С историей Коли Юдина были знакомы многие новошахтинцы в середине 1960-х годов. Тогда в газете «Знамя шахтера» вышла небольшая статья завуча Новошахтинской школы-интерната №33, рассказывающая о воспитаннике, смутно помнящем тот страшный час, когда мама оставила его в московском детском приёмнике, а сама ушла… навсегда. Коле тогда минуло 5 лет. Он лишился всего того, что заслуживает каждый ребенок: счастливого детства с любящими родителями и теплого семейного очага. Но мама у Коли осталась в сердце. Спустя 60 лет мы рассказываем продолжение этой грустной истории, но со счастливым концом.
РАЗЛУЧИЛИ С БРАТОМ
— Я совсем ничего не помню до того, как попал в детский дом, да и что может помнить 5-летний мальчуган, — начал Николай Константинович нелегкий для него разговор. — В память врезалось только то, что у меня были брат и сестра. Про мать мне кое-что известно, а в графе «отец» свидетельства о рождении — прочерк.
В 1959 году Николая вместе с братом Михаилом, который был на два года его старше, по непонятым причинам мама отдала в один из детских домов города Москвы. С момента поступления туда жизненные пути братьев разошлись, они больше ни разу не встретились. И маму с того рокового дня Николай больше никогда не видел, а так хотел получить ответ на свой извечный вопрос, почему произошло так, что родная мать отдала своих двух сыновей в детский дом.
Время шло, Николая переводили из одного детского учреждения государственного обеспечения в другое, и в 1961 году он попал в Новошахтинск. В тот год открылся один из корпусов строившейся школы-интерната №33, где и прошли детские и юношеские годы моего героя. Коля всегда был там, где взрослые, старался помогать кухонным работникам, охотно мыл посуду, мёл пол, накрывал столы. Старательно переносил в школьное здание новую библиотеку и с любовью отбирал и раскладывал книги по полкам. «Он трудолюбивый и ласковый мальчик. Но, правда, порой ни с кем не говорил и мало играл с ребятами», — так отзывалась о Коле Юдине завуч школы-интерната №33 в газетной статье в 1964 году.
Когда дети готовили подарки мамам или рисовали рисунки к различным праздникам, Коля каждый раз тяжело вздыхал, грустно смотрел на сделанную вещь и ставил её в уголок классного шкафа. А когда приходилось участвовать в мероприятиях, говорить о маме, Коля делал всё нехотя и, всегда смущаясь, говорил: «А что зря участвовать, ведь мамы-то нет». Он хотел иметь маму не из сказок и рассказов, а живую, настоящую. И она у Коли Юдина была.
ОДИНОКАЯ ЖЕНЩИНА НАШЛА СЫНА, А КОЛЯ — ЗАБОТЛИВУЮ МАМУ
В 12-летнем возрасте Колю Юдина усыновила новошахтинка, добрая и чуткая женщина Евдокия Кузьминична Смагина. Муж, вместе с которым она была на фронте, погиб перед самым Днем Победы. Евдокия Кузьминична воспитала своего сына хорошим, достойным человеком.
не ищут — значит, не нужен
После окончания восьми классов Николай поступил в Ростовское речное училище. В то же время он решил попробовать найти родню.
Не хотел быть безродным, хотел знать свои корни, поэтому и искал, — продолжал рассказывать Николай Константинович. — Как я попал в детский дом и где искать мою семью, нам в архиве не удалось узнать, но это не столь важно было для меня. Я больше хотел узнать, как сложилась судьба моих брата и сестры, где они. Про сестру ни в одних документах никакой информации не было, а вот в документах моего брата Михаила Юдина значилась одна единственная запись, сделанная в том же, 1959 году, когда мы попали в детский дом, — «Забран матерью, город Москва». Это случилось через месяц после того, как она оставила нас с братом. Как так? У меня это не укладывалось в голове. Получается, брата наша родная мать забрала, а меня оставила. Бросила, что ли? После этого я прекратил свои поиски. Не то чтобы обида появилась, просто думал: не ищут- значит, не нужен.
ИЗ ГЕРМАНИИ ВЕРНУЛИСЬ НА РОДИНУ
Николай рано женился. Про их встречу с супругой можно смело сказать — судьба свела. Валентину он увидел в очереди в поликлинику, влюбился в ее длинную толстую косу и красивые глаза. Подсмотрев в ее медкарте адрес, вечером, не стесняясь, пришел в гости. Познакомился с родителями Валентины, и они пригласили парня зайти отведать вареников с вишней. Через три месяца после этого по-семейному теплого ужина Валя и Коля поженились. Они вместе уже почти полвека и всю жизнь живут душа в душу.
После свадьбы, в 1971 году, Николай Смагин ушел в армию. Попал в далёкую Германию, в город Бад-Фрайенвальде. Служил в пехотном полку, в танковом батальоне санинструктором. Там окончил медицинские курсы и остался на сверхсрочную службу. Работал фельдшером в госпитале в хирургическом отделении. Валентина, не раздумывая, переехала к мужу в Германию.
— Город небольшой, но там всё по-другому — чисто и красиво, — вспоминает жизнь в Германии Валентина Григорьевна. — У нас было много друзей из сослуживцев Коли. Мы дружим семьями до сих пор, хоть и прошло много лет, ездили к ним в гости. Может быть, так и остались бы в Германии, но, когда подошло время появиться на свет нашему первенцу, нам захотелось, чтобы он родился в родном Новошахтинске. Приехали домой, так здесь и остались.
Специальности, какую имел Николай Константинович, в военных частях поблизости с Новошахтинском не было, поэтому службу пришлось оставить. В 1975 году начался его шахтерский путь на шахте «Западная-Капитальная».
Валентина Григорьевна после рождения старшего сына устроилась работать воспитателем сначала в ясельки, что были в районе «29-го километра», после перешла в детский сад «Красная шапочка» в поселке Западном. У нее почти 30 лет педагогического стажа.
БЕЗ МАЛОГО 30 ЛЕТ НА ОДНОЙ ШАХТЕ
С большой теплотой Николай Константинович вспоминает о своей работе, бригаде горняков, шахтерских буднях.
— Свою работу я любил всегда, пусть она и была тяжёлой. Прирос душой к шахте, знал всю ее изнутри. Шахтеры — это одна большая дружная семья. Настоящий горняк в любую минуту придет на помощь товарищу, даже просить об этом не надо. Без взаимовыручки уголь не добыть, — говорит Николай Константинович. — Хоть шахта — это опасно да и для здоровья вредно, но я шел на работу с удовольствием. С первых дней я понял: это моё, это то дело, которым я хотел заниматься всегда. Жаль, что шахты закрыли. Раньше в наш город молодые люди со всех уголков Советского Союза приезжали работать, а теперь, наоборот, уезжают из города в поисках лучшей жизни.
Сначала Николая Константиновича взяли горнорабочим, потом перевели машинистом подземных установок, параллельно окончил курсы ГРОЗов, потом ушел в печкорезы. Они не добывали уголь, их работа заключалась в подготовке лавы: проходчики проходят штрек, а печкорезы нарезают лаву с одного штрека на другой. Работа опасная и самая пыльная. Николай Константинович шахту «Западная-Капитальная» знал вдоль и поперек, умел многое и горное дело знал на «отлично».
20 ЛЕТ НЕПРЕРЫВНЫХ ПОИСКОВ
Выйдя на пенсию, Николай Константинович опять попробовал найти родню. 20 лет он вел непрерывные поиски. Начал с социальных сетей, писал в программу «Жди меня», делал запросы в архивы. Из ЗАГСа Ульяновской области получил свое первое свидетельство о рождении, но в графе «родители» были пустые строчки. Опять тупик. Николай Константинович отчаивался, но не терял надежды и продолжал искать. Полиция стала последней инстанцией, куда он решил обратиться в августе 2019 года.
— Именно в полиции мне и помогли, хотя сказали, что поиском людей уже не занимаются. Но, видимо, мир не без добрых людей. На следующий день мне позвонили из полиции и сообщили, что нашли моих родственников Юдиных и уже разговаривали с моим братом по телефону, сообщили контакты. Меня переполняли чувства радости и волнения. Я этого момента ждал 60 лет, — рассказывал Николай Константинович.
Николай Константинович дозвонился со второй попытки, и вот слышит голос родного брата. Как долго он этого ждал! Михаил спокойно выслушал Николая и немного настороженно ответил: «Да, у меня был брат, но у меня ещё жива тётя Ирина, мамина сестра. Я ей позвоню и Вам перезвоню».
Николай Константинович не ждал никаких других эмоций от старшего брата. Ведь ни с того ни с сего услышать в телефон «Ты мой брат» — это не так просто. Нужно осознать и принять эту мысль, прошла целая жизнь, седина на висках, дети уже взрослые, подрастают внуки. Михаил, конечно, перезвонил и сказал: «Да, тетя подтвердила, Вы — мой брат и родились в один год с её дочерью Леной». Оказалось, именно ее и запомнил в раннем детстве Николай Константинович, и она ему не родная сестра, а двоюродная. Вместе с Леной они рождены в один год, в одном и том же родильном доме села Измайлова Ульяновской области, только с разницей в 10 месяцев. Они вместе росли, играли и спали в одной детской кроватке. Именно эти моменты и врезались в память Николая.
ОНИ ДУМАЛИ, ЧТО КОЛЮ УСЫНОВИЛИ
Осенью прошлого года Николай Константинович со старшим сыном отправились в Москву на долго-жданную встречу со своей родней — братом, тетей, сестрой Леной. Они признали его, крепко обнимали, было много слез, но от счастья, что семья теперь полная. Николаю Константиновичу сказали, что он похож на деда Александра.
— Мы обнялись с Мишей, сначала было как-то неловко, а после разговорились. Почувствовал родное. Брат сказал, что в семье вообще не было разговоров обо мне. После того как мама обратно забрала его из детского дома, она сказала родственникам, что меня уже усыновили. Но я не помню, чтобы меня усыновляли, — рассказывает Николай Константинович. — Мне показали могилу мамы в Москве, она от болезни умерла в 1988 году. Получается, я так и не услышал ответа на свой вопрос, почему так произошло.
За столом собралась вся большая и дружная семья Юдиных. Они рассказывали Николаю Константиновичу историю его вновь обретенной семьи, показывали фотографии. Юдины — потомственные военные, а корни их начинаются в Тбилиси. Его прадед Артём Евсеевич Юдин был полным кавалером Георгиевского креста, погиб на войне. Много лет назад, когда в Тбилиси было неспокойно, семья перебралась в Саратовскую область, после — в Москву. Брат Михаил отслужил в армии, окончил Московский государственный университет и всю жизнь работал судьей в Москве. Двоюродная сестра Лена трудилась в академии радиоактивной, противохимической и биологической защиты, а тетя Ирина — в спортивном обществе «Трудовые резервы» на федеральном уровне.
Рассказала тётя Ирина и про маму Николая Константиновича — Нину. Она жила хорошо, зажиточно. После окончания лесотехнического института работала в разных краях Советского Союза, несколько раз была замужем. Узнал Николай Константинович и о том, что в 1961 году у его матери родился сын Сергей, который работал в следственном отделе, имел звание подполковника. Значит был ещё один брат, но он, к сожалению, в 90-е годы погиб в автокатастрофе. Николай Константинович виделся со своей племянницей, дочерью Сергея.
СЕМЬЯ ВОССОЕДИНИЛАСЬ
— Когда я учился, нас, сирот, было несколько в интернате. В моем классе была девочка, она нашла маму сразу после школы, но та её не приняла. И я боялся — всё может быть — вдруг и меня не примут. Как бы поступила мать, если бы была жива, не знаю, но мои родные — брат, тётя, их дети и внуки — рады тому, что я нашелся, даже спустя столько лет. Они — достойные, хорошие люди. Тётя ждала нас с супругой на всё лето к ней погостить на дачу. Но коронавирус помешал. Она уже в возрасте, ей 88 лет. Говорит, что всегда помнила обо мне. Мы ещё обязательно увидимся, и не один раз. Я ни на кого не держу зла, большая часть жизни уже прожита. Мама у меня была хорошая, вырастила и воспитала. Теперь я знаю свои корни, и на душе стало легче. Конечно, будем общаться! — на такой ноте закончил свой рассказ Николай Константинович Смагин.
В день, когда я была у него с супругой, Смагины отмечали 49-ю годовщину свадьбы. У Николая Константиновича и Валентины Григорьевны двое сыновей — Александр и Максим, подрастают двое замечательных внуков, которые своими успехами радуют бабушку с дедушкой. Николай Константинович говорит, что семья для него — самое важное в жизни.
