Спустя 71 год сын узнал, где погиб отец

Спустя 71 год сын узнал, где погиб отец

9 мая новошахтинец, бывший шахтер, Анатолий Иванович Гудилов  с семьей приехал в хутор Любовка Неклиновского района. Теперь они будут приезжать сюда каждый год – здесь в феврале 1942 года погиб их отец и дед.

Уроженец Орловской области Иван Дмитриевич Гудилов  в 30-х годах приехал в Новошахтинск по вербовке на шахту №7. Да так и остался здесь жить, создал семью, от которой навсегда оторвала его война. Иван ушел на фронт в июне 1941 года. Вестей никаких не было. Признан пропавшим без вести.

В конце прошлого года внук Игорь как-то завел разговор с отцом о пропавшем без вести деде. И Анатолий Иванович ему поведал, что сосед, который уходил на фронт вместе с отцом, вернувшись после войны, рассказал, что Иван погиб под Матвеевым Курганом. Игорь Анатольевич стал подумывать поехать в Матвеев Курган и поискать в списках на памятниках фамилию деда. А в начале этого года вдруг увидел заметку в газете «Знамя шахтера» о поисках родственников двух новошахтинцев – Гудилова Ивана Дмитриевича и Емельянова Савелия Ефимовича.

С декабря 1941 года подразделения 56-й армии, освободив во взаимодействии с 9-й армией Ростов-на-Дону, вели бои на Миус-фронте. 30-я иркутская дивизия прочно удерживала рубежи в районе села Ряженое Матвеево-Курганского района. Раненых с поля боя доставляли в медсанбат дивизии, располагавшийся в хуторе Кириллово соседнего Большекрепинского района. Нередко они умирали по пути следования, не успев сообщить адрес родных, а порой и своего имени. Так в донесении медсанбата появлялись записи – «неизвестный» или  «данные не установлены».

В этом донесении под номером один записан Гудилов Иван Дмитриевич. Умер от  ран 28 февраля 1942 года. Данных, откуда он, кто его родные – нет. В объединенной базе данных я нашла лишь одного тезку – признанного пропавшим без вести новошахтинца Гудилова Ивана Дмитриевича. Предположив, что это он и есть, стала искать родственников, которые могли бы опровергнуть или подтвердить эту версию, если у них есть его письма или какая-то информация. Так было уже в подобных случаях. И родственники нашлись! Они откликнулись на мою заметку в новошахтинской газете. И тот рассказ соседа-однополчанина подтверждает, что умерший от ран Гудилов Иван Дмитриевич – это и есть новошахтинец, который до сих пор считается пропавшим без вести, хотя доказать это документом с печатями мы не можем - по донесениям дивизии новошахтинец Иван Гудилов нигде не значится, а соседа-однополчанина, который мог бы подтвердить это, давно уже нет.

Захоронения из хутора Кириллова в послевоенное время переносились в хутор Любовку. С 1953 года хутор Кириллово относился уже к Неклиновскому району, а в 80-х годах он перестал существовать.

Игорь Анатольевич, узнав из заметки в газете о захоронении в Любовке, отправился туда с отцом, надеясь увидеть на плитах памятника фамилию деда. Но родной фамилии они там не нашли. Вернулись домой и позвонили мне в недоумении. Я предложила им приехать снова в наш район, но заранее преду-предить, чтобы мы могли их встретить и все им показать и рассказать. Я раньше тоже думала, что у нас действительно никто не забыт и фамилии всех погибших есть на памятниках, но ошибалась. Например, из 149 умерших от ран в Кириллово на плитах в Любовке всего лишь 14 фамилий. И такая ситуация повсюду с каждым памятником.

После небольшого митинга в Любовке мы проехали в бывший хутор Кириллово с родственниками Гудилова и бывшей жительницей этого хутора Валентиной Гавриловной Фоменко. Семьдесят один год назад здесь медики 57-го медсанбата спасли не одну жизнь, но, несмотря на их самоотверженность, немало жизней солдат здесь оборвалось.

Сейчас на месте когда-то живущего полной жизнью красивого хутора осталось лишь хуторское кладбище, посадка, поле с озимкой и степь, которую распахивали, несмотря на праздничный день. Тишину нарушает многоголосое пение птиц и рокот трактора. Но до нас, слушавших воспоминания Валентины Гавриловны, которая жила здесь во время войны, сквозь время доносились другие звуки… Стоя на небольшом нераспаханном пятачке, как раз там, где располагался медсанбат, невольно представляешь то время, когда небо освещало зарево взрывов, когда звуки страшного боя не прекращались ни на минуту, когда стоны раненых бойцов сливались в одну общую боль. Боль многих потерь. Потерь, которые не успевали даже записывать в донесения…

И пусть нет официального подтверждения места гибели, знаю и по себе, и по многим другим, что для родных важнее то, что они это знают и побывали там, где воевал их отец и дед, где он  перед тем, как идти в бой, и перед тем, как навсегда закрыть глаза, думал о своей семье.

Л. Валухова, Неклиновский район.