Один из переживших оккупацию нашего города — Николай Александрович Нищеглодов, которому в 1942 году было 14 лет, и был он уже рабочим человеком. У Николая Александровича богатая трудовая жизнь. Он начинал трудовой путь мальчишкой на шахте имени В.И. Ленина, состоялся как инженер, руководитель, общественный деятель нашего города. Мы ценим и бережем каждое слово, рассказанное им об оккупации Новошахтинска.
Жила большая семья Нищеглодовых — мама и четверо детей — в поселке Сулиновском, в бараке, где все друг друга знали. Детворы было много, и именно мальчишки, в том числе Николай, первыми заметили странную группу всадников. Стихли все, как по команде, тесной группой стояли на пригорке посёлка Сулиновского и смотрели, как всадники двигаются в их сторону. Знали от родителей, что немцы идут по Ростовской области, могут подойти и к городу, наблюдали за эвакуацией, бегали на шахтный двор, когда с шахты вывозили оборудование. Но мальчишки не думали, что так быстро им придется увидеть немцев.
Когда военные подошли совсем близко, отчётливо зазвучала незнакомая речь. Николай Нищеглодов, Иван Бутенко так и остались стоять посреди улицы. Солдат что-то быстро-быстро сказал и поехал дальше. Как потом узнали дети, это был разведотряд итальянцев. Чуть позже в город вошли немцы.
Николай Александрович вспоминает, как в их квартире поселились трое немцев, отлично помнит одного из них — невысокого, плотного, его звали Курт. Немцы хозяйничали, вывешивали приказ за приказом, через месяц уже готовили списки для отправки молодежи в Германию. К сожалению, попала в них старшая сестра Н.А. Нищеглодова Мария. После отправки Маши в Германию в семье остались 14-летний Николай, 12-летний Ваня и 7-летняя Шура.
Спустя месяц после оккупации появились угрожающие приказы, в которых говорилось, что нужно срочно уезжать на работу в Германию. Велась принудительная регистрация не только юношей и девушек, но и детей 1928 года рождения. У матери появилась тревога за 14-летнего Николая.
Николай Александрович вспоминает, как тяжело было маме, как он, самый старший в семье, помогал ей во всём, что она ему поручала. В памяти сохранились многие эпизоды: как он и Аркаша Харьковский чинили проводку на столбе, а в это время летел немецкий самолет и открыл по ним огонь; как в районе бывшей геологоразведки упала бомба, погибли две женщины, оказавшиеся там в это время; как впервые увидел самолёт в небе и не понял, что это так из него летит и блестит на солнце. Думал — листовки, оказалось — бомбы.
Немцы бесчинствовали в Новошахтинске, со двора Нищеглодовых пытались увести последнее, что осталось, чтобы кормить детей, — корову. Когда начиналась бомбёжка, прятались в ямах, погребах, бежали в балку. Бомбили часто, особенно ночью, ракеты спускались на парашютах, освещали всё, и начинали «лупить» пулемёты. Такое не забывается.
Хоть и холодной была зима 1943 года, а работы по дому выполняли. Как-то поехали ребята за дровами на Пролетаровку и вдалеке увидели солдат в белых полушубках. Наши, больше никто! Этого Н.А. Нищеглодов не забыл по прошествии почти 80 лет: на их глазах мчались повозки с немцами, которые в прямом смысле бежали из города, а наши уже в него входили…
Вспомнил Н.А. Нищеглодов ещё многие эпизоды февраля 1943-го: как вместе со взрослыми собирали тела убитых и везли их на территорию больницы, как бежали на шахтный двор, когда началось восстановление шахты, как пошёл в сентябре в школу, окончил 7 классов, после этого -в вечернюю, чтобы работать на шахте имени ОГПУ, как взрослые. Было тогда ему 15 лет. А в 16 он получил свою первую награду, которая ему очень дорога — медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
